Фонетич транскрипция
ruslit19
Фонетическая транскрипция — графическая запись звучания слова, один из видов научной транскрипции. Преследует цели точной графической записи произношения. Каждый отдельный звук должен быть отдельно зафиксирован в записи.

Фонетическая транскрипция пишется в квадратных скобках в отличие от фонологической, записываемой косыми скобками.

Фонетическая транскрипция используется в школьном фонетическом разборе слова.
[править] В русском языке

Русское письмо устроено так, что в нём одна буква может передавать два звука (ёж) или, наоборот, две буквы — один звук (грузчик). В транскрипции же каждому звуку всегда соответствует свой особый знак: [j`ош], [гр`уш':ьк].

В письменной речи после мягких согласных звуков вместо а, о, у, э пишутся буквы я, ё, ю и е, мягкость согласного на конце слова обозначается специальной буквой ь (мягким знаком). В транскрипции мягкость согласного всегда обозначается одинаково — знаком апострофа рядом с мягким согласным: [м’ат']. Мягкость непарных мягких согласных [ч'] и [ш':] также всегда обозначается в транскрипции. Исключением является только обозначение в транскрипционной записи палатального (и поэтому по определению мягкого) согласного [j] — при нём не принято ставить апостроф.

Если в письменной графике знак ударения ставится лишь в специальных изданиях (в словарях, учебниках для иностранцев, детской литературе), то в транскрипции ударение отмечается обязательно, когда в слове больше одного слога.

В графике буква, подчиняясь правилам правописания (орфографии), часто не передаёт тот звук, который произносится в слове (боковой, ёж). Для транскрипционного знака существует только одно правило — как можно точнее зафиксировать произносимый звук с учётом его отличия от всех других звуков: [бъкав`ој], [још].

На письме не существует специального обозначения и для безударных гласных звуков. В словах "карандаш", "багаж", "вблизи", например, пишутся одинаковые буквы для обозначения гласных как ударных, так и безударных, хотя звуки произносятся по-разному: в безударных слогах слабее и короче, а также в некоторых случаях и совсем по-другому, чем в ударном.

В транскрипции необходимо подчеркнуть эту разницу или разными обозначениями и знаком ударения ([къранд`аш]), или только знаком ударения и отсутствием такового, так как безударные [а] и [и] в двусложных словах не претерпели качественных изменений: [баг`аш], [вбл’из'`и].

Звуки, претерпевшие количественную редукцию, могут обозначаться теми же знаками, что и ударные звуки, но без знака ударения, однако для обозначения редуцированных гласных, потерявших вследствие этого своё особое качество, используются не только знаки, принятые для обозначения остальных гласных, но и некоторые специальные знаки: [ъ] (ер) и [ь] (ерь). Они лишь зрительно совпадают с буквами, которые в графике вообще не обозначают звуков, но имеют другие функции.

На письме долгота тех согласных звуков, которые в русском языке бывают только долгими, обозначается специальным образом: один из двух шумных согласных, которые всегда являются мягкими и долгими, обозначается буквой щ (звук [ш':]), второй звук, [ж':], не имеет специальной буквы для своего обозначения.

Долгие звуки, образующиеся в русском языке при стечении двух одинаковых согласных, обозначаются двумя одинаковыми буквами (касса); однако явление, при котором стечение двух разных согласных даёт один долгий звук (счёт), никак не отражается на письме. В транскрипции длительность согласных звуков иногда обозначается двоеточием справа от звука ([ж':], [ш':], [к`ас:а]). В учебниках можно встретить иное обозначение долготы звука: горизонтальную черту над соответствующим транскрипционным знаком или два одинаковых знака ([к`аа], [к`асса]). В академической практике предпочтительна горизонтальная черта.

Понятие «слово» в письменной графике и в транскрипции — это не одно и то же. В письменной графике оно — самостоятельная или служебная часть речи (предлог в — тоже слово и пишется отдельно), в транскрипции — это фонетическое слово, то есть некоторое состоящее из последовательности слогов единое целое с одним организующим центром — ударным слогом. Таким образом, предлоги, частицы, союзы, произносящиеся слитно с другими словами, в транскрипции пишутся также слитно и с обозначением всех изменений, которые произошли со звуками, их составляющими: в школу [фшк`олу], с ним [с’н'`им], спросила б [спрас'`илъп], за рекой [зър’ик`ој], под гору [п`одгъру].

школа
ruslit19
Ленингра́дская (Петербу́ргская[1]) фонологи́ческая шко́ла (ЛФШ) — одно из направлений в современной фонологии, возникших на основе учения И. А. Бодуэна де Куртенэ о фонеме (наряду с Московской фонологической школой (МФШ), представителями которой были Р. И. Аванесов, В. Н. Сидоров, А. А. Реформатский и другие учёные)[2]. Основателем школы является Л. В. Щерба[3]. Среди других её представителей — Л. Р. Зиндер, Л. В. Бондарко, М. И. Матусевич[2].

Основной принцип подхода ЛФШ к единицам звукового уровня языка — стремление связать лингвистическую природу фонемы с её ролью в речевой деятельности. В учении школы фонема рассматривается как обеспечивающая использование материальных явлений (движений артикуляционного аппарата и производимых им акустических эффектов) для образования значащих единиц языка. Таким пониманием фонемы определяется интерес представителей ЛФШ к материальным свойствам звуковых единиц, их обращение к экспериментальной фонетике и методам анализа речи[4].

Важное место в деятельности ЛФШ занимают изучение фонетики различных языков с целью выявления общих закономерностей использования материальных средств, исследование фонетики и фонологии спонтанной речи, в которой отсутствуют условия для реализации «идеального фонетического облика слова», а также прикладные аспекты исследования речи: анализ звуковых нарушений при афазиях, заикании и тугоухости, создание методик автоматического анализа и синтеза речи, исследование статистических характеристик звуковых единиц, необходимое для создания испытательных тестов в технике связи, разработка методики преподавания неродного языка, в том числе русского как иностранного[4].

Со времён Л. В. Щербы последователи ЛФШ принимают участие в деятельности основанной им Лаборатории экспериментальной фонетики при филологическом факультете СПбГУ, ныне носящей имя основателя[5].

Первым мысль о несовпадении физической природы звуков с их значением в «чутье народа» и системе языка высказал И. А. Бодуэн де Куртенэ: согласно идеям Бодуэна, изложенным им в 1870 году в работе «О древнепольском языке до XIV столетия», оглушение согласных на конце слова в славянских языках имеет физиологическую природу, в то время как психологически они остаются звонкими[6]. В лекции 1871 года «Некоторые общие замечания о языковедении и языке» И. А. Бодуэн де Куртенэ выделяет в составе учения о звуках, наряду с исторической частью, изучающей развитие звуковой стороны языка, две части: физиологическую и морфологическую, предметом которой является «роль звуков в механизме языка, их значение для чутья народа»[7].

Ученик Бодуэна Н. В. Крушевский, развивая взгляды учителя, предложил термин «фонема» для нефизиологического аспекта звуков речи. Однако Н. В. Крушевский называл фонемой единство звуков, чередующихся в морфеме в родственных языках[8]. По сходному пути пошёл и сам И. А. Бодуэн де Куртенэ в работе «Некоторые отделы сравнительной грамматики славянских языков», увидевшей свет в 1881 году[8]. Однако в «Опыте теории фонетических альтернаций» 1894 года Бодуэн дал и другое определение фонемы, выраженное в психологических терминах[9]:

Фонема = единое представление, принадлежащее миру фонетики, которое возникает в душе путём психологического слияния впечатлений, полученных от произношения одного и того же звука, — психический эквивалент звуков языка[10].

В дальнейшем Бодуэн оставался на психологических позициях, что отражено в определении фонемы как представления звука, данном им во «Введении в языковедение», в последний раз изданном при жизни автора в 1917 году[11]. В то же время Бодуэн полагал, что при живых чередованиях в пределах морфемы тождество фонемы сохраняется: в рус. везу — вёз, несмотря на оглушение согласного, выступает одна и та же фонема з (однако, по мнению Бодуэна, в мышлении некоторых носителей русского языка в вёз фонема с, возможно, уже обособилась от з в везу)[12].

Начиная с четвёртого издания «Введения в языковедение», в данном пособии содержится мысль о способности звуков к различению слов, то есть к смыслоразличению. Однако речь у И. А. Бодуэна де Куртенэ идёт лишь об использовании для смыслоразличения отдельных признаков звуковых единиц, таких как глухость — звонкость согласных (ср. рус. там — дам)[13].
[править] Учение Л. В. Щербы о фонеме

Л. В. Щерба, ученик И. А. Бодуэна де Куртенэ, на основе бодуэновской теории дивергенции (фонетически обусловленных чередований) разработал теорию оттенков фонемы. Понятие оттенка соответствует бодуэновскому понятию зародышевого дивергента — дивергента, возникающего под действием фонетических факторов и рассматриваемого вне связи со значением и рамок какой-либо морфемы[14] (таковыми являются, к примеру, разновидности a в сочетаниях pa, ta, ka, зависящие от особенностей артикуляции предшествующего согласного[15]). Впервые противопоставление фонемы и оттенка встречается у Л. В. Щербы в работе 1911 года «Court exposé de la prononciation russe», однако детально данное учение было развито автором в магистерской диссертации «Русские гласные в количественном и качественном отношении», вышедшей в свет в 1912 году[14]. Несмотря на использование психологической терминологии, перенятой от Бодуэна, Л. В. Щерба предложил в качестве основания для отождествления «мало-мальски сходных с акустической точки зрения» звучаний как представителей одной фонемы тождество их значений (ассоциированность «с одним и тем же смысловым представлением»)[14], но не тождество самих звучаний; так, по Щербе, открытый [ɛ] и закрытый [e], неспособные к смыслоразличению в русском языке, успешно выполняют данную функцию во французском[16].

Л. В. Щерба, оставаясь верным данной точке зрения до конца жизни, в том числе в опубликованной посмертно статье «Очередные проблемы языковедения», отмечал важность для понятия фонемы её свойства быть непосредственно связанной со значением (играя роль целого слова, к примеру в рус. и, а, или грамматического показателя)[17] или быть потенциальным носителем смысла, иначе говоря способности иметь значение[18].

В книге «Фонетика французского языка», вышедшей в 1938 году, Л. В. Щерба отошёл от психологизма и уточнил некоторые положения теории, изложенной в «Русских гласных…», в частности, разъяснил введённое ещё в 1912 году понятие типичного оттенка, однозначно показав соотношение фонемы и оттенка как общего и частного во избежание ошибочного представления о том, что в языке существуют две категории звуков: фонемы (неверно трактуемые как типичные оттенки) и оттенки фонем[19].
[править] Влияние взглядов Л. В. Щербы
Nuvola apps kview.svg Внешние изображения
Сторонники ЛФШ
Searchtool.svg Лев Владимирович Щерба
Searchtool.svg Лев Рафаилович Зиндер
Searchtool.svg Маргарита Ивановна Матусевич
Searchtool.svg Лия Васильевна Бондарко
Searchtool.svg Мирра Вениаминовна Гордина

Фонологическая теория Л. В. Щербы нашла поддержку у ленинградских и петербургских языковедов следующих поколений: Л. Р. Зиндера, Л. В. Бондарко, М. В. Гординой, Л. А. Вербицкой и других, — что неоднократно отмечалось[20][21] в их работах. Названные учёные считают Л. В. Щербу своим учителем и называют себя представителями Щербовской фонологической школы[20].

Представитель другой лингвистической школы — Пражского лингвистического кружка[22] — Н. С. Трубецкой в книге «Основы фонологии», прежде чем дать определение фонемы как совокупности фонологически существенных признаков, высказывает соображение о том, что фонема является кратчайшей смыслоразличительной единицей, и при этом ссылается на определение фонемы как «кратчайшего общего фонетического представления, способного ассоциироваться со смысловыми представлениями и дифференцировать слова», данное Л. В. Щербой в «Русских гласных…»[23]. На Л. В. Щербу как «впервые рассмотревшего фонему с функциональной точки зрения» ссылался и Р. О. Якобсон[24]. В связи с этим сторонники ЛФШ отмечают, что положение о смыслоразличительной функции фонемы было заимствовано структуралистами у Л. В. Щербы[25].
[править] Синтетические концепции
См. также: Московская фонологическая школа#Позднейшее развитие и Фонологическая концепция Р. И. Аванесова.

Представитель МФШ А. А. Реформатский предложил рассматривать ряд фонологических концепций как попытки синтеза учений ЛФШ и МФШ[26]. Первой из них является теория С. И. Бернштейна, сформировавшаяся в 1930-х годах и опубликованная в 1962 году; С. И. Бернштейн сам считал свою концепцию синтетической[27]. В данной теории выделяются фонемы и чередования трёх степеней[28], причём фонема 1-й степени сближается с фонемой ЛФШ, фонема 2-й степени соответствует фонеме И. А. Бодуэна де Куртенэ, а фонема 3-й степени соответствует морфонеме[29].

В 1955 году была опубликована статья одного из создателей МФШ Р. И. Аванесова «Кратчайшая звуковая единица в составе слова и морфемы», вошедшая в качестве главы в изданную годом позднее книгу «Фонетика современного русского литературного языка». В статье и книге излагается фонологическая концепция Р. И. Аванесова, созданная с целью синтеза МФШ и ЛФШ[30], что, впрочем, отрицалось самим автором[31]. Оставаясь верным положению МФШ о необходимости обращения к данным морфологии для определения фонологической системы языка, Р. И. Аванесов пересмотрел взгляды Московской фонологической школы на варьирование фонемы и вместо вариаций и вариантов фонем предложил понятия сильных и слабых фонем, а также фонемного ряда[31]. Так, согласно Аванесову, в рус. но́гу — н[ʌ]га́ в первом слоге имеет место чередование сильной фонемы о со слабой фонемой α в пределах одного фонемного ряда[32], что имеет некоторое сходство с трактовкой, предлагаемой ЛФШ.

(no subject)
ruslit19
Положения школы
[править] Понятие фонемы

Сторонники ЛФШ полагают, что задача теории фонемы состоит в объяснении того факта, что одни звуковые различия замечаются говорящими и оцениваются ими как существенные, а другие, не меньшие с фонетической точки зрения, обычно не замечаются носителями языка[33].

Фонема в ЛФШ определяется как кратчайшая (неделимая во времени[34]) звуковая единица данного языка, способная быть в нём единственным средством различения означающих морфем и слов[35]. Определение фонемы как способной к смыслоразличению позволяет признать различными фонемами единицы, не образующие минимальной пары[36], однако выступающие в тождественных фонетических позициях. Указание же на смыслоразличительную функцию позволяет противопоставить фонему оттенку (варианту) фонемы как не обладающему данной функцией[37] и обеспечить самоё возможность выделения фонемы в потоке речи, где звуки в артикуляторно-акустическом отношении не отграничены друг от друга и лишь отнесение соседствующих звуков к разным морфемам или словам позволяет слушающему разграничить их[38].

Представители ЛФШ понимают фонему как «целостный артикуляционно-слуховой образ»[39], поэтому дифференциальные признаки фонем мыслятся не как компоненты фонем (что присуще фонологической концепции Н. С. Трубецкого), а как классификационные средства для описания системы фонем. Ленинградские фонологи не склонны отождествлять дифференциальные признаки (ДП) с фонетическими свойствами фонем, считая ДП абстракцией, неодинаково проявляющейся фонетически в случае разных фонем[40], и указывают на важность для опознания слов на слух и недифференциальных (интегральных) признаков составляющих его фонем: например, по Л. Р. Зиндеру, произнесение рус. она с заднеязычным [ŋ] затруднило бы опознание данного слова, хотя переднеязычная артикуляция не является ДП для произносимого здесь в нормальном случае [n][34].
[править] Отождествление звуков

Согласно учению ЛФШ, различные звуки, представляющие одну фонему, должны встречаться в неодинаковых фонетических условиях, то есть находиться в дополнительной дистрибуции. В случае, когда различные звуки встречаются в одинаковой фонетической позиции, их следует признать представителями (аллофонами) различных фонем. При этом, чтобы установить возможность для различных звуков встречаться в одной позиции, не обязательно прибегать к рассмотрению минимальных пар: достаточно так или иначе убедиться в том, что различие звуков не обусловлено позицией; так, чтобы определить, что в русском языке [p] и [b] принадлежат к разным фонемам, достаточно пары почта — бочка[33].

Однозначное отождествление звуковой единицы с той или иной фонемой признаётся в ЛФШ возможным в любой позиции. Специфические единицы слабых позиций, где однозначное отождествление было бы невозможным вследствие нейтрализации, наподобие архифонем Н. С. Трубецкого или гиперфонем МФШ не признаются[39], причём «состав фонем каждого данного слова определяется безотносительно к составу фонем других слов, в том числе и других форм того же слова»[41]; значение для определения фонемного состава слова имеет лишь его звуковой облик. Отождествление звуковой единицы с той или иной фонемой осуществляется посредством соотнесения дифференциальных признаков наблюдаемой единицы с дифференциальными признаками фонем языка; так, конечный [k] в рус. рог относится к фонеме /k/, несмотря на чередование с [g] (рога), поскольку обладает теми же дифференциальными признаками, что и фонема /k/[42]. Другим примером решения, продиктованного таким подходом, может служить трактовка редуцированных гласных в русском языке. В ЛФШ они «возводятся к ближайшим по фонетическому качеству фонемным эталонам»[39]: [ъ] и [ʌ] считаются аллофонами фонемы /a/ (у А. Н. Гвоздева и И. В. Лыткина — /ы/[43]), [ь] — представителем фонемы /i/[39][44].
[править] Функции фонемы

Сторонниками ЛФШ выделяются следующие функции фонемы[45]:

конститутивная — создание звукового облика значащих единиц языка (со стороны говорящего);
опознавательная — другая сторона конститутивной, проявляющаяся при рассмотрении со стороны слушающего;
различительная (дистинктивная[46]) — использование своеобразия фонемного состава значащих единиц для их различения; является следствием конститутивной-опознавательной функции.

Фонема также может выполнять разграничительную функцию, что наблюдается в языках, в которых некоторые фонемы употребляются исключительно на границах значащих единиц[47].
[править] Варьирование фонемы

Фонема реализуется в речи неодинаково. Среди возможных реализаций фонемы сторонники ЛФШ различают обязательные аллофоны, называемые также оттенками или вариантами, факультативные варианты и индивидуальные варианты[48]. Обязательные варианты характеризуются тем, что каждый из них в соответствующей фонетической позиции строго обязателен, что означает, что в естественном для данного языка произношении замена его другим невозможна и воспринималась бы как иностранный акцент[49].

Все обязательные аллофоны одной фонемы равноправны, поскольку их употребление определяется фонетическими правилами данного языка. Однако для называния фонемы используется так называемый основной аллофон[50], считающийся самым типичным представителем данной фонемы. Согласно Л. В. Щербе, типичным является аллофон, наименее зависимый от окружающих условий[51], что наблюдается в изолированной позиции (если она возможна, как в случае гласных русского языка) или, в случае невозможности изолированного произнесения, в сочетании со звуками, не приводящими к комбинаторным изменениям. Так, для согласного [d] основным аллофоном считается тот, в котором данный согласный выступает в сочетании с гласным [а][50]. Прочие обязательные аллофоны называются специфическими[49].
[править] Комбинаторные и позиционные аллофоны

Среди специфических аллофонов выделяются комбинаторные и позиционные[пр. 1]. Комбинаторные аллофоны возникают под воздействием соседних звуков[50]; в русском языке таковы лабиализованные аллофоны согласных фонем, выступающие в позициях перед [u] и [o], ср. рус. тот [t°ót][52][49]. Выбор позиционного аллофона диктуется позицией — положением фонемы в слове[53] (например, в русском языке смычные взрывные шумные согласные на конце слова реализуются как сильно придыхательные[50], ср. рус. вот [vótʰ]) или влиянием ударения (в русском языке в первом предударном слоге фонема /a/ реализуется в аллофоне [ʌ])[54].

Фактически каждый аллофон зависит и от комбинаторных, и от позиционных условий[50].
[править] Факультативные варианты

Факультативные варианты (или свободное варьирование фонемы) имеют место, когда в любом слове, где данная фонема встречается в некоторой определённой позиции, она может иметь несколько вариантов реализации[48]; таким образом, различие факультативных вариантов не связано с различием фонетических позиций[55]. Факультативные варианты осознаются даже неподготовленными носителями языка как различные звуковые качества и могут быть по желанию воспроизведены ими. Примером свободного варьирования являются различные реализации фонемы /r/ в немецком языке, которая в любой позиции может выступать как переднеязычный [r] или как увулярный [ʀ][55]. Индивидуальный вариант отличается от факультативного тем, что обусловлен индивидуальными особенностями говорящих, а не системой фонетических правил языка; в случае, если индивидуальный вариант получает широкое распространение среди говорящих, он может перейти в разряд факультативных[48].
[править] Чередования фонем

В рамках ЛФШ принято различать несколько типов чередований: фонетически обусловленные аллофонемные[пр. 2] чередования, живые чередования фонем и исторические чередования[56]. Аллофонемные чередования, называемые также модификациями фонем[57], обусловлены фонетическими позициями и представляет собой взаимную мену обязательных вариантов той или иной фонемы. Примером чередования такого рода может служить пара рус. погода [-dʌ] — погоду [-d°u], где во первом случае выступает неогубленный, а во втором — огубленный аллофон фонемы /d/[57].

Отличительной особенностью исторических чередований является их обусловленность не фонетическими, а историческими причинами. Более того, фонетическая позиция может оставаться неизменной: в рус. погоды [-dы] — погожий [-žы][пр. 3] оба альтернанта (члена чередования) находятся в позиции перед гласным [ы]. Таким образом, в случае исторических чередований происходит взаимная мена разных фонем, а не аллофонов одной фонемы. Будучи необъяснимыми с синхронной точки зрения, такие чередования относятся к сфере традиции[57].
[править] Живые чередования и нейтрализация

Живые чередования фонем обусловлены нейтрализацией фонемных противопоставлений, происходящей вследствие действующих в данную эпоху фонетических закономерностей (в отличие от исторических). Несмотря на тот факт, что альтернантами в таких случаях выступают разные фонемы, а не аллофоны одной фонемы, живые чередования являются обусловленными фонетическими причинами; к примеру, в рус. погода [-da] — погодка [-tka] мена звонкого шумного согласного на глухой обусловлена тем обстоятельством, что в погодка согласный оказывается в слабой позиции — в положении перед глухим согласным. При этом фонетически обусловленным является лишь тот альтернант, который выступает в слабой позиции (в позиции нейтрализации), поскольку в сильной позиции могут выступать оба альтернанта (ср. погода — охота в позиции перед [ʌ])[58].

Таким образом, нейтрализация рассматривается приверженцами ЛФШ как позиционное ограничение употребления тех или иных фонем, которое приводит к мене фонемы, не встречающейся в некоторой позиции, на способную встречаться в ней[41]. Сама же возможность различения фонем, согласно ленинградскому фонологу Л. Р. Зиндеру, хотя и не используется, всё же не утрачивается, что доказывается иногда практикуемым при диктовке «побуквенным» произнесением слов, например пробег /prob’eg/ при нормальном /prab’ek/[59]. Такая точка зрения отличается от решений, предлагаемых иными фонологическими школами: Н. С. Трубецкой усматривает необходимость говорить об архифонеме — особой единице, представляющей собой совокупность дифференциальных признаков, общих для нейтрализовавшихся фонем. Московская фонологическая школа вводит понятие гиперфонемы как единицы, выступающей лишь в тех случаях нейтрализации, для которых невозможно подобрать сильную позицию, то есть в изолированных слабых позициях, в частности в рус. сто (в фонемной транскрипции московских фонологов — <{с/з}то>), бара́н (<б{а/о}ран>)[60]. В неизолированных (соотносительных) позициях нейтрализации, согласно МФШ, выступает та же фонема, что и в соответствующей сильной позиции[61].
[править] Фонематическая транскрипция

В фонематической транскрипции ЛФШ, как и в других фонемных транскрипциях, фонема обозначается одни и тем же знаком, вне зависимости от её варьирования. Знаки фонематической транскрипции в ЛФШ заключаются в косые скобки[62].

Отмечается, что система записи, близкая к фонемной транскрипции ЛФШ[пр. 4], может быть весьма удобной при практической записи текстов на бесписьменных языках, поскольку позволяет избежать избыточной фонетической детализации[63], свойственной фонетической транскрипции, и не связана непосредственно с той или иной надстраиваемой над текстом фонологической теорией, которая ориентировалась бы на тождество фонемного состава морфемы (как это принято в Московской фонологической школе) или систему оппозиций (как в фонологической концепции Н. С. Трубецкого). Подобная транскрипция легко усваивается носителями бесписьменных языков, что свидетельствует о её психологической адекватности[64].
[править] Фонология русского языка с точки зрения ЛФШ
См. также: Русская фонетика.
[править] Гласные

В рамках Ленинградской фонологической школы в русском языке усматривается наличие шести гласных фонем: /a o u e i ы/ — однако использование всех шести возможно лишь под ударением; в безударных позициях системой языка запрещено использование /e/ и /o/[65].

(no subject)
ruslit19
Аллофоны и живые чередования гласных фонем русского языка[44]

Позиция ЛФШ по вопросу о фонологической сущности отношения гласных /i/ и /ы/, в отличие от МФШ, где [ы] рассматривается как вариация фонемы [69], и взглядов И. А. Бодуэна де Куртенэ, предполагавшего наличие у фонемы «i mutabile» двух основных типов[70], состоит в признании /i/ и /ы/ отдельными самостоятельными фонемами[71]. Аргументами в пользу такого решения служат:

наличие в русском языке случаев употребления /ы/ в позиции начала слова (приводимого Л. В. Щербой со ссылкой на Д. Н. Ушакова глагола ыкать[72], в случае которого /ы/ может даже дифференцировать слова (икать — ыкать)[73], а также ряда имён собственных: Ытыга, Ыйчжу[74], Ыныкчанский[75]) и изолированного употребления /ы/ (название буквы ы)[74];
отношение носителей русского языка к /ы/ как к самостоятельной единице, выражающееся в названиях («Операция „Ы“ и другие приключения Шурика») и сопротивлении предложению заменить написания Ы после Ц написанием ци[76].

Тем не менее, в ЛФШ отмечается, что /ы/ может являться самостоятельной фонемой «не в той же мере», как /a e i o u/[77].
[править] Согласные

С точки зрения ЛФШ, в русском языке насчитывается 36 согласных фонем[65]:

губные: /p p’ b b’ m m’ f f’ v v’/;
переднеязычные: /t t’ d d’ n n’ s s’ z z’ š ž š’: č c l l’ r r’/;
среднеязычный: /j/;
заднеязычные: /k k’ g g’ x x’/.

Некоторые из приведённых решений ЛФШ принимаются не всеми лингвистами. Так, даже представитель ленинградской школы Л. Р. Зиндер, отвергая позицию Л. В. Щербы по данному вопросу[78], предлагал считать [š’:] сочетанием фонем /šč/[79]. Согласно Л. Р. Зиндеру, внутри данного сочетания фонем (произносимого некоторыми носителями языка как [š’č]) часто проходит граница между морфемами (ср. исчислить, исчерпать), что сближает это сочетание с однозначно бифонемными сочетаниями, такими как /ts/ в отсеять[80] или /ss/ в ссора[79]; как бы ни произносилось сочетание — как [š’č] или как [š’:] (что, по Л. Р. Зиндеру, восходит к [š’č]), — его следует трактовать как бифонемное, а поскольку [š’:] и [š’č] не составляют в русском языке минимальной пары[79], [š’:] фонематически трактуется Л. Р. Зиндером как /šč/. В пользу противоположной точки зрения, признающей монофонемность /š’:/, говорит наличие в русском языке значительного количества слов, в которых граница морфем ныне не осознается (счастье, счёт) или отсутствует (щи, щедрый)[65]. Некоторыми языковедами, в том числе Л. В. Щербой[78], признаётся также самостоятельный фонемный статус долгого мягкого согласного [ž’:], характерного для старомосковской произносительной нормы и в современном русском языке уже неустойчивого (может заменяться твёрдым [ž:] или сочетанием [žd’])[81] (ср. вожжи, дождя, езжу[82]). Однако существующая тенденция к отвердению данного звука позволяет считать его реликтовым явлением без статуса самостоятельной фонемы[65].

Ряд лингвистов также склонен не признавать фонемного статуса мягких заднеязычных [k’ g’ x’], считая их модификациями соответствующих твёрдых[83]. Такая точка зрения основывается на представлении о том, что мягкие заднеязычные не встречаются в позициях различения твёрдых и мягких согласных[84]. Однако в современном русском языке существуют немногочисленные случаи новых слов и заимствований, опровергающие данное положение: гяур, кюре, херес; авторское деепричастие В. В. Маяковского берегя (от беречь) образует минимальную пару с берега[65]. Другим аргументом против непризнания фонемного статуса мягких заднеязычных может служить тот факт, что противопоставление по твёрдости — мягкости относится к самым регулярным в системе согласных; данный признак, по-видимому, без труда определяется носителем языка в каждом конкретном случае и является фонематичным для всей системы[65]. Таким образом, в ЛФШ /k’ g’ x’/ признаются самостоятельными фонемами, хотя обособившимися в недавнее время и ограниченными в дистрибуции (мягкие заднеязычные не встречаются в позиции конца слова)[85].

В ЛФШ, как и в других фонологических концепциях[86][87], не признаются самостоятельными фонемами аллофоны конечных аффрикат /c/, /č/ и заднеязычного щелевого /x/, выступающие в позиции перед следующим звонким шумным согласным (дочь друга [d͡ʒ], конец года [d͡z], мох горит [ɣ])[44].
[править] Критика и полемика
[править] Позиция И. А. Бодуэна де Куртенэ

А. А. Реформатский, один из создателей МФШ, отмечал, что позиция Л. В. Щербы и, соответственно, взгляды ЛФШ заметно отличаются от мыслей И. А. Бодуэна де Куртенэ. По А. А. Реформатскому, различия касаются как частностей: трактовки [ы], [k’ g’ x’], — так и основоположений, среди которых важнейшее место занимает «антиморфематизм» Щербовской школы — рассмотрение фонемы вне её связи с морфемой[88]. Однако представители ленинградской и московской школ неодинаково трактуют позицию Бодуэна по данному вопросу. МФШ полагает, что при всех различиях формулировок в работах Бодуэна он оставался приверженцем «морфематизма», начиная от выделения фонемы в 1868 году[89] и работы 1881 года «Некоторые отделы „сравнительной грамматики“ славянских языков», где были различены понимания фонемы как совокупности фонетических свойств и как компонента морфемы, и заканчивая «Введением в языковедение» вплоть до последнего его прижизненного издания[90]. Психологическую, социальную и антропологическую точки зрения, содержащиеся в работах И. А. Бодуэна де Куртенэ, А. А. Реформатский предлагает считать попытками «подкрепить и углубить его основную лингвистическую позицию»[91] — «морфематизм». Представители ЛФШ, тем не менее, настаивали на признании эволюции взглядов Бодуэна к психологической трактовке фонемы[90] или утверждали, что окончательного определения фонемы учёный не дал[92], и указывали на различение им фонемографического и морфемографического принципов орфографии, из чего выводили представление Бодуэна о независимости фонем от морфемы[93].

Московские фонологи не согласны также с тезисом ЛФШ о том, что лишь Л. В. Щерба впервые заговорил о смыслоразличительной роли фонем и таким образом прояснил соотношение фонемы и оттенка, в то время как у Бодуэна речь шла лишь о роли признаков фонем для различения слов[94]. Первенство в формулировке смыслоразличительной функции фонемы они признают за И. А. Бодуэном де Куртенэ[93].
[править] Позиция Л. В. Щербы

Во время так называемой «дискуссии о фонеме», происходившей на страницах журнала «Известия Академии наук СССР. Отделение литературы и языка» в 1952—1953 годах[95], А. А. Реформатский заметил, что «для Л. В. Щербы… связь фонем с морфологией» была обязательна[96]. Позднее в рамках той же дискуссии М. В. Пановым была высказана мысль о том, что Л. В. Щерба не избежал обращения к морфемному составу слов, свойственного МФШ, а также признал в «Фонетике французского языка» возможность для двух фонем совпадать в одном звуковом варианте и возможность для фонемы иметь нуль звука в качестве одного из аллофонов[97][98]. Позднее М. В. Панов указывал также, что в первой академической «Грамматике русского языка», над которой Щерба работал в последние годы жизни, предложена трактовка варьирования фонемы /а/, близкая к идеям МФШ; по мнению М. В. Панова, здесь отразилось изменение взглядов Л. В. Щербы, не успевшего соответствующим образом обновить другие положения в тексте грамматики[68].
[править] Вопросы теории фонем

А. А. Реформатский отмечает слабость интереса ЛФШ к теории позиций, детально разработанной в рамках МФШ[99], обусловленную отрицанием нейтрализации фонем в позициях неразличения и представлением нейтрализации как мены фонем[100].

Возведение звуковых единиц слабых позиций, фонетически отличающихся от единиц сильных позиций, «к ближайшим по фонетическому качеству фонемным эталонам» представляется сторонникам МФШ «подтягиванием», что подтверждается возможностью «подтянуть» редуцированные гласные русского языка как к фонеме /a/, так и к /ы/[100]. К тому же, по А. А. Реформатскому, это приводит к отрыву единицы слабой позиции от единицы сильной и вообще от ряда позиционных чередований[101]. Подобный подход критикуется Реформатским как «гадание на кофейной гуще об артикуляционно-акустическом „сходстве“ звучаний», далёкое от фонологии и представляющее собой «испорченную добрую старую фонетику»[100]. Сходным образом высказывается об учении ЛФШ и В. М. Алпатов:

Фонема для Ленинградской школы — класс близких по физическим свойствам звуков; например, оба гласных в русском вода для этой школы — разновидности фонемы a. Критерий звукового сходства оказывался решающим для Л. В. Щербы и его учеников, поэтому их противники из Московской школы упрекали их в «физикализме»[102]:235.

Сторонники ЛФШ, напротив, подчёркивали, что опираются в первую очередь не на фонетические критерии: «единство оттенков одной фонемы обусловлено не их фонетическим сходством, а невозможностью различать слова и формы слов в данном языке»[37]. В то же время ими выдвигались тезис об автономности фонемы, или автономности фонетики (не принимаемый МФШ[103]), и требование использования фонетического критерия при определении фонемы[104]. Фонема для ЛФШ есть единица с «определёнными акустико-артикуляционными свойствами», которые должны в какой-то мере совпадать у всех вариантов одной фонемы и отличать её от других фонем для обеспечения смыслоразличения[105]. Из автономности фонемы, согласно ЛФШ, вытекает и независимость определения фонемного состава слова от наличия минимальных пар[106]; так, согласно Л. Р. Зиндеру, спорящему здесь с учением МФШ о гиперфонеме, определение первой фонемы как /g/ в рус. где является однозначным[104], несмотря на отсутствие в ряду однокоренных слов сильной позиции для данной звуковой единицы.
[править] Влияние

В настоящее время положения ЛФШ, наряду с положениями других фонологических концепций, излагаются в учебных пособиях для студентов филологических специальностей высших учебных заведений[107]. Знакомство с учением ЛФШ входит в программу кафедры русского языка для студентов филологических факультетов государственных университетов «Русский язык и его история», составленную кафедрой русского языка филологического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова[108]. Учебные пособия по фонетике и фонологии, авторами которых являются представители ЛФШ, входят в список рекомендуемой литературы к государственному экзамену для студентов отделения русского языка и литературы филологического факультета СПбГУ[109]

(no subject)
ruslit19
Морфы и алломорфы

В большинстве концепций морфема рассматривается как абстрактная языковая единица. Конкретная реализация морфемы в тексте называется морфой или (чаще) морфом.

При этом морфы, представляющие одну и ту же морфему, могут иметь различный фонетический облик в зависимости от своего окружения внутри словоформы. Совокупность морфов одной морфемы, имеющих одинаковый фонемный состав, носит название алломорф.

Так, в предложении «Я бегу, и ты бежишь, а он не бежит» морфема «бег-» представлена тремя морфами (бег- в бегу, беж- в бежишь и беж- в бежит) и только двумя алломорфами (бег- и беж-).

Соотношение между морфом, алломорфом и морфемой примерно такое же, как между фоном (звуком речи), аллофоном и фонемой. Важно понимать, что для того, чтобы два морфа относились к одному алломорфу, они не должны обязательно иметь полностью одинаковое звучание: должны быть лишь одинаковыми фонемный состав и ударение.

Варьирование плана выражения морфемы вынуждает некоторых теоретиков (а именно, И. А. Мельчука и Н. В. Перцова) сделать вывод, согласно которому морфема является не знаком, а классом знаков.

Так, в работах Н. В. Перцова утверждается, что «в обиходе, даже среди специалистов по морфологии, термин „морфема“ часто употребляется в значении морф» и что «иногда подобное неразличение в словоупотреблении проникает даже в публикуемые научные тексты». Н. В. Перцов считает, что «следует быть внимательным в этом отношении, хотя в подавляющем большинстве случаев из контекста ясно, о какой именно сущности — конкретно-текстовом морфе или абстрактно-языковой морфеме — идёт речь».
[править] Классификация

Рассматривается распространенность в языках мира

По обязательности наличия в слове: корневые (корни) и аффиксальные (аффиксы)
[править] Корневые (корни), обязательные

Корень — основная значимая часть слова. Является обязательной частью любого слова — не существует слов без корня (кроме редких вторичных образований с утраченным корнем типа русского «вы-ну-ть (префикс-суффикс-окончание)», хотя в искусственном эсперанто такие слова далеко не редкость, напр. aĵ-o — вещь (суффикс-окончание), aĉ-aĵ-o — гадость (суффикс-суффикс-окончание)). Корневые морфемы могут образовывать слово как в сопровождении аффиксов, так и самостоятельно.
[править] Аффиксальные (аффиксы), необязательные

Аффикс — вспомогательная часть слова, присоединяемая к корню и служащая для словообразования и выражения грамматических значений. Не могут самостоятельно образовывать слово (в русском языке) — только в сочетании с корнями. В отличие от некоторых корней (как, например, почтамт, стеклярус), не бывают единичными, встречающимися только в каком-то одном слове.
[править] Классификация аффиксов

По положению относительно корня: (наибольшую распространённость в языках мира имеют первые два типа)
префиксы — перед корнем. Традиционное название в русском языке — приставки. Отсутствуют в некоторых языках (напр., тюркские, финно-угорские) — все грамматические отношения выражаются постфиксами.
постфиксы — после корня. Почти не употребляются в некоторых языках (напр., суахили семья банту, Центральная Африка) — используются префиксы. Явный перевес в использовании (по сравнению с префиксами) — в индоевропейских языках (напр., русский язык). Постфиксы, не являющиеся флексиями, обычно называются в русском языке суффиксами. Постфиксы в широком смысле, в свою очередь, подразделяются дальше, исходя из смешанных функционально-позиционных критериев, на окончания (флексии) и суффиксы. В русской грамматике выделяют еще одну группу — постфиксы в узком смысле, которые называются возвратной морфемой, обычно стоящей после окончания.[1] Выделяют 5 постфиксов: 2 глагольных: -ся/-сь -те, (скажи-те, смеяла-сь) и 3 местоименных -то, -либо , -нибудь. (что-нибудь, кто-то).
интерфиксы — служебные морфемы, не имеющие собственного значения, но служащие для связи корней в сложных словах (например, лоб-о-тряс);
конфиксы — комбинации префикса с постфиксом, которые всегда действуют совместно, окружая корень (как, например, в немецком слове ge-lob-t — «хваленый»);
инфиксы — аффиксы, вставляемые в середину корня; служат для выражения нового грамматического значения; встречаются во многих австронезийских языках (например, в тагальском: sumulat 'писать', ср. sulat 'письмо');
трансфиксы — аффиксы, которые, разрывая корень, состоящий из одних согласных, сами разрываются и служат «прослойкой» гласных среди согласных, определяя грамматическое значение слова (встречаются в семитских языках, в частности, в арабском), Akbar — самый большой, Kabir — большой, Kibar — большие. В арабском языке всего три гласные фонемы.
циркумфиксы — аффиксы, морфемы, которые ставятся в начале и в конце других морфем. Циркумфиксы контрастируют с префиксами, которые прибавляются к началу слова, суффиксами, которые добавляются в конец слова, и инфиксами, которые вставляются в середину слова.

По смыслу:
«обычные» аффиксы — передают грамматическое и лексическое значение.
флексии — передают реляционное (указывающее на связь с другими членами предложения) значение. Являются словоизменяющими аффиксами. В русском языке обычно называются — окончания (так как являются исключительно постфиксами), однако в языках банту и некоторых других языках являются исключительно префиксами, а в некоторых могут быть как префиксами, так и постфиксами.

Место образования согласных
ruslit19
Места образования согласных — признак, показывающий, в каком месте ротовой полости воздушная струя встречает препятствие.

Вместе с течением воздуха, образованным под ротовой полостью, положением голосовой щели и формой ротовой и носовой полости, является одним из четырёх критериев классификации по артикуляторному признаку звуков речи.

Способ образования согласного — это характеристика, обозначающая одновременно тип преграды в полости рта и способ ее преодоления.

Два основных способа образования преграды — это либо полное смыкание органов речи, либо их сближение до расстояния щели. Таким образом различаются смычные и щелевые согласные.

Лабиальные (Губные),
билабиальные (губно-губные), верхней и нижней губой.
лабио-велярные (губно-задненёбные), производимые одновременно мембраной и верхней и нижней губой.
лабио-альвеолярные, производимые одновременно в альвеолах и верхней и нижней губой.
лабио-дентальные (губно-зубные), нижней губой и верхними резцами.
Корональные,
дентальные (зубные), кончиком или тыльной стороной языка и задней частью верхних резцов.
интердентальные (внутризубные), кончиком языка, расположенным между верхними и нижними резцами.
ретрофлексные, образованные при помощи поднятия кончика языка к задней части альвеол..
альвеолярные, передней частью языка и альвеол.
Дорсальные,
палатальные (нёбные), передней частью тыльной стороны языка и твёрдого нёба.
велярные (задненёбные), задней частью языка и нёбной занавеской.
увулярные, задней частью языка и увулой (нёбным язычком).
Радикалы,
Фарингальные (глоточные), основанием языка и глоточной стенкой.
Глоттальные (голосовые), закрытием голосовой щели.

Дескрептивная
ruslit19
IV. ДЕСКРИПТИВНАЯ ЛИНГВИСТИКА

Дескриптивную лингвистику обычно рассматривают как одно из разветвлений структурализма. И действительно, дескриптивная лингвистика строит свои рабочие приемы также на структуральном принципе. Но не отграничиваясь от структурального направления в целом, а на последних своих этапах в отношении методологических основ идя на прямое сближение со школой Л. Ельмслева, дескриптивная лингвистика вместе с тем обладает рядом особенностей, которые позволяют рассматривать ее как отдельное направление. Сравнительно с другими направлениями лингвистического структурализма она обладает более разработанной системой исследовательской работы. На ее формирование оказал влияние и тот лингвистический материал, с которым она по преимуществу имела дело. Наконец, она основывается и на ином исходном принципе и, в частности, не является прямым производным теоретических положений, выдвинутых Ф. де Соссюром.

Дескриптивная лингвистика выросла из практических потребностей изучения языков американских индейцев (и также этим отличается от структурализма копенгагенской школы, исходящего из абстрактных категорий и схем), и в дальнейшем, когда стала применять свои методы к изучению английского языка, а также других индоевропейских, тюркских и семитских языков, она стремилась сохранить свою практическую направленность, установив тесные связи также и с методикой преподавания языков. В развитии принципов дескриптивной лингвистики можно установить несколько этапов, связанных с научной деятельностью ряда языковедов.

В качестве истоков дескриптивной лингвистики обычно называют работы выдающегося американского лингвиста и антрополога (в американском понимании этой науки) Франца Боаса (1858 — 1942). В большом теоретическом введении к коллективному «Руководству по языкам американских индейцев» (извлечение из этого введения приводится в книге) он, основываясь на опыте своей работы, показывает непригодность выработанных на материале преимущественно индоевропейских языков научных принципов для изучения индейских языков. Эти языки обладают иными языковыми категориями, к ним неприложимы приемы исторической их интерпретации, так как они «не имеют истории» (т. е. прошлых этапов своего развития, засвидетельствованных памятниками письменности). Отсюда, по мнению Ф. Боаса, возникает необходимость создания объектив-

111

ного метода изучения языков, покоящегося на описании формальных качеств языка.

Фонема
ruslit19
Фоне́ма (др.-греч. φώνημα — «звук») — минимальная единица звукового строя языка. Фонема не имеет самостоятельного лексического или грамматического значения, но служит для различения и отождествления значимых единиц языка (морфем и слов):

при замене одной фонемы на другую получится другое слово (<д>ом — <т>ом);
при изменении порядка следования фонем также получится другое слово (<сон> — <нос>);
при удалении фонемы также получится другое слово (т<р>он — тон).

Термин «фонема» в близком современному смысле ввели работавшие в Казани польско-российские лингвисты Н. В. Крушевский и И. А. Бодуэн де Куртене (после ранней смерти Крушевского Бодуэн де Куртене указывал на его приоритет).

Фонема как абстрактная единица языка соответствует звуку речи как конкретной единице, в которой фонема материально реализуется. Строго говоря, звуки речи бесконечно разнообразны; достаточно точный физический анализ может показать, что один человек никогда не произносит одинаково один и тот же звук (например, ударный [а́]). Однако пока все эти варианты произношения позволяют правильно опознавать и различать слова, звук [а́] во всех его вариантах будет являться реализацией одной и той же фонемы <а>.

Фонема — объект изучения фонологии. Это понятие играет важную роль при решении таких практических задач, как разработка алфавитов, принципов орфографии и т. п.

Минимальная единица жестовых языков ранее называлась хиремой, но в последнее время также стала называться фонемой[источник не указан 747 дней].
Содержание
[убрать]

1 Связь фонемы со смыслом
2 Структура фонемы (различительные признаки)
3 Правила выделения фонем
4 Системы фонем некоторых языков
4.1 Русский язык
4.2 Абхазский язык
4.3 Английский язык
4.4 Кечуа
5 См. также
6 Примечания
7 Литература

[править] Связь фонемы со смыслом

Значительная часть лингвистов (например, представители Пражской лингвистической школы, Московской фонологической школы (МФШ), а также основоположники самого термина «фонема») считает, что безударный звук [ʌ], например, в первых слогах слов сорняк, домой является реализацией в речи фонемы <о>. Соответственно, в первых слогах слов сама, давать тот же самый звук [ʌ] является реализацией фонемы <а>. Согласно такому пониманию, фонема является обобщением, инвариантом ряда чередующихся звуков:

с[а]м — с[ʌ]ма — с[ъ]мосвал — <а>,
д[о]м — д[ʌ]мой — д[ъ]мовой — <о> —

и не может быть определена иначе как через значимую единицу языка — морфему, составной частью которой фонема является. То есть, не понимая содержания речи, значения произносимых слов и частей слова, невозможно определить фонемный состав языка.

Там, где звук может быть представителем разных фонем (с[ʌ]ма — от сом и от сам), принадлежность звука к фонеме определяется по сильной речевой позиции (или позиции наилучшего различения) в конкретной морфеме. Для гласных в русском языке такой позицией является ударный слог, для согласных (по глухости-звонкости) — например, позиция перед гласными звуками. Если для морфемы не существует звуковой формы, в которой некоторая фонема находится в сильной позиции, на месте такой фонемы предполагают гиперфонему или архифонему (указывают все возможные фонемы и заключают их в фигурные скобки): тр{а/о}мвай.

Фонемы МФШ принято заключать в угловые скобки: <г{а/о}лубой в{а/о}гон б’ежи{т/д} кач’аје{т/д}с’а> — фонемная кириллическая транскрипция МФШ.

Другое понимание фонемы (класс акустически сходных звуков, тождество которых определяется без знания содержания речи) было выработано представителями американской дескриптивной лингвистики, методология которой разрабатывалась при анализе малоизвестных языков (в частности, североамериканских индейцев) и обращение к смыслу произносимой речи было затруднено (или ограничено).

Представители Ленинградской фонологической школы (ЛФШ) признают связь фонемы со смыслом (считают фонему смыслоразличительной единицей), но не определяют фонемы через тождество морфем; согласно этой теории, в ряду д[о]м — д[ʌ]мой происходит чередование фонем /о/ — /а/. Фонемы ЛФШ принято заключать между двумя косыми чертами: /галубóй ваго́н б’ижы́т качáицца/ — фонемная кириллическая транскрипция ЛФШ.
[править] Структура фонемы (различительные признаки)

Описание системы фонем языка опирается на противопоставления (оппозиции) фонем по различительным признакам (глухость-звонкость, твёрдость-мягкость и т. п.). Можно сказать, что фонема состоит только из этих признаков («в языке нет ничего, кроме различий»[1]). Фонологическая система невозможна без оппозиций: если в языке (например, французском) нет понятия мягких согласных фонем, то там нет и твёрдых согласных фонем, хотя произносимые звуки речи могут расцениваться носителями другого языка (например, русского) как твёрдые или мягкие.

Чаще всего, однако, различительные признаки, не влияющие на смысл, не осознаются носителями языка. Таковы, например, закрытые-открытые гласные в русском языке: в словах тесть [т’э̂с’т’] — тест [тэст] разные гласные звуки, но мы различаем слова тесть и тест не по закрытости-открытости звука [э], а по твёрдости-мягкости согласных. В русском языке открытые и закрытые гласные никогда не встречаются в одной и той же позиции (закрытые — всегда только перед мягкими согласными); не существует ни одной пары слов, различающихся только закрытым-открытым гласным; закрытость-открытость гласного является лишь сопутствующим признаком мягкости-твёрдости согласного. В немецком же языке, например, слова Ähre [ˈɛːrә] (колос) и Ehre [ˈeːrә] (честь) различаются только открытостью-закрытостью первого гласного звука (то есть данный признак является смыслоразличительным), поэтому носители немецкого языка чётко воспринимают различия в закрытости-открытости гласных звуков[2].
[править] Правила выделения фонем

Четыре правила, выведенные Н. С. Трубецким для отличения фонем от вариантов фонем[3]:

Если в том или ином языке два звука встречаются в одной и той же позиции и могут замещать друг друга, не меняя при этом значения слова, то такие звуки являются факультативными вариантами одной фонемы.

При этом факультативные варианты бывают общезначимые и индивидуальные, а также стилистически существенные и стилистически несущественные.
Если два звука встречаются в одной и той же позиции и не могут при этом заменить друг друга без того, чтобы изменить значение слова или исказить его до неузнаваемости, то эти звуки являются фонетическими реализациями двух различных фонем.
Если два акустически (или артикуляторно) родственных звука никогда не встречаются в одной и той же позиции, то они являются комбинаторными вариантами одной и той же фонемы.
Два звука, во всём удовлетворяющие условиям третьего правила, нельзя тем не менее считать вариантами одной фонемы, если они в данном языке могут следовать друг за другом как члены звукосочетания, притом в таком положении, в каком может встречаться один из этих звуков без сопровождения другого.

Семь правил, выведенных Н. С. Трубецким для отличения отдельных фонем от сочетаний фонем[3]:

Реализацией одной фонемы можно считать только сочетание звуков, составные части которого в данном языке не распределяются по двум слогам.

Так, в русском языке [ц] не распадается на границе слога: ли-цо. В то же время в английском и финском языках комплекс [ts] обязательно разделяется: англ. hot-spot (горячая точка) или фин. it-se (сам).
Группу звуков можно считать реализацией одной фонемы только в том случае, если она образуется с помощью единой артикуляции или создаётся в процессе постепенного убывания или сокращения артикуляционного комплекса.
Группу звуков следует считать реализацией одной фонемы, если её длительность не превышает длительности других фонем данного языка.
Потенциально однофонемную группу звуков (то есть группу, удовлетворяющую требованиям предыдущих трёх правил) следует считать реализацией одной фонемы, если она встречается в таких положениях, где, по правилам данного языка, недопустимы сочетания фонем определённого рода.

Так, в ряде африканских языков встречаются комплексы [mb] и [nd] в начале слова. При этом других сочетаний согласных в этой позиции не бывает, поэтому такие комплексы считаются одной фонемой. В кипрском греческом комплексы [mb] и [nd] встречаются в начале слова наряду с другими сочетаниями согласных, поэтому сочетания [mb] и [nd] считаются состоящими из двух фонем.
Группу звуков, отвечающую требованиям, сформулированным в правилах 1—3, следует считать простой фонемой, если это вытекает из всей системы данного языка.

Это правило особенно важно для принятия решения об интерпретации дифтонгов. В русском языке сочетания типа [ай], [ой] при словоизменении распадаются на сочетания гласного с согласным [й]: [дай — да-йу]. В германских же языках они чередуются с простыми гласными: write [raɪt] — written [ˈrɪt(ə)n]. Поэтому в германских языках дифтонги трактуются как фонемы наряду с обычными гласными[4].
Если составная часть потенциально однофонемной группы звуков не может быть истолкована как комбинаторный вариант какой-либо фонемы данного языка, то вся группа звуков должна рассматриваться как реализация одной фонемы.
Если один звук и группа звуков, удовлетворяющие указанным выше фонетическим предпосылкам, относятся друг к другу как факультативные или комбинаторные варианты и если при этом группа звуков является реализацией группы фонем, то и один звук должен рассматриваться как реализация той же группы фонем.

[править] Системы фонем некоторых языков
[править] Русский язык

Основная статья: Русская фонетика

Согласно Петербургской фонологической школе, в русском языке 43 фонемы: [а э и о у ы п п' б б' м м' ф ф' в в' т т' д д' н н' с с' з з' р р' л л' ш ж щ җ ц ч й к к' г г' х х']. Иногда [җ] (звонкий эквивалент [щ]) не выделяют в качестве отдельной фонемы, так как она практически вышла из употребления в литературном русском языке; в таком случае остаётся 42 фонемы.

Московская фонологическая школа не выделяет фонему [ы], считая её равной фонеме [и]; также не различаются твёрдые и мягкие варианты фонем [к], [г] и [х]. В таком случае получается 39 фонем.

Артикуляция
ruslit19
Артикуля́ция (от лат. articulo — «расчленяю») — в фонетике, совокупность работ отдельных произносительных органов при образовании звуков речи. В произношении любого звука речи принимают то или иное участие все активные произносительные органы. Положение этих органов, необходимое для образования данного звука, образуют его артикуляцию, отделимость звуков, чёткость их звучания.

Стриктура является одним из способов образования, то есть определяющим фактором того, насколько близко органы речи приближаются друг к другу, создавая звуки. Параметры иначе, чем структура, участвуют в образовании одно- и многоударных, а также в шипящих фрикативах. Назализованность и произношение боковых согласных тоже считается способом образования согласных, но некоторые учёные, такие как Питер Ладефогед, считают их отдельным явлением.
Human vocal tract

Артикуляция звука состоит из 3 этапов:

Экскурсия — подготовка речевого аппарата к произнесению звука, или начало артикуляции;
Выдержка — само произношение с сохранением положения органов, необходимого для произнесения;
Рекурсия — окончание артикуляции, представляющее собой завершение звука, при котором органы речи меняют свое расположение для произнесения следующего звука или переходят в состояние покоя.

В реальных условиях обычно произносятся не отдельные звуки, а речевая цепочка, тогда экскурсия следующего звука накладывается на рекурсию, а иногда и на выдержку предыдущего звука.

позиция
ruslit19
Позиция в лингвистике — окружение единицы того или иного уровня языка, её положение относительно других единиц:

субфонологическая — на уровне аллофонов[1]
фонологическая — условия, определяющие реализацию фонемы в речи[2]
синтаксическая — место в предложении с теми или иными синтаксическими свойствами[1].

[править] В фонологии

В фонологии под позицией понимается совокупность условий, определяющих, какой будет та или иная реализация фонемы. К таким условиям относятся[2]:

непосредственное фонетическое окружение
положение относительно начала и конца морфемы, стыка морфем
положение по отношению к ударению (нахождение в ударном или безударном слоге).

Различаются сильная позиция (позиция максимальной дифференциации), в которой различается наибольшее количество фонем и выступают их основные варианты, и слабые позиции[1], где некоторые звуковые единицы совпадают в звучании.

Для конкретного фонологического противопоставления различаются позиция релевантности, где оно реализуется, и позиция нейтрализации[1], где реализации двух или более фонем совпадают, то есть противопоставление нейтрализуется. Так, в русском языке позиция конца слова является позицией нейтрализации противопоставления шумных согласных по звонкости — глухости (вот — вод [vot]), но позицией релевантности для противопоставления твёрдых и мягких согласных (гол [gol] — голь [gol']).

Московской фонологической школой была разработана теория позиций. Её сторонники различают комбинаторные (по положению реализации фонемы в ряду звуков) и конститутивные (по положению относительно ударения, границ слова и фразы) позиции[3]. Кроме того, детализовано выделение сильных и слабых позиций: в перцептивно сильной позиции выступает основной вариант фонемы, в перцептивно слабой фонема подвергается обусловленным позицией модификациям. В сигнификативно сильной позиции (хотя она может при этом быть перцептивно слабой) реализация данной фонемы не совпадает с реализацией какой-либо другой фонемы, а в сигнификативно слабой такое совпадение имеет место. В сигнификативно и перцептивно сильной (то есть абсолютно сильной) позиции выступает доминанта — основной представитель фонемы[3] (к примеру, в слове сан), в сигнификативно сильной, но перцептивно слабой — вариация ([sʷ] в сон[3]), а в сигнификативно слабой — вариант фонемы ([z] как вариант в сдать).

?

Log in